тексты песен
альбом "2 тысячи 6"
С НОВЫМ ГОДОМ
С окнами на восток.
С головою под одеялом.
Утро пьет электрический ток.
Последние сны глубоки.
С вилами на воде.
С небесною манной желтой.
Конфета в волшебной слюде.
У истоков любой реки.
Сто лошадиных сил.
Столько в двадцать четыре года
Самозабвенно пил,
Полсотни вымучив песен.
С горем напополам.
Заснеженный поезд мчится.
Это улиц блестящих хлам,
Это город, который мне тесен.
С многоточием на конце,
На конце с арифметикой жен.
Это Бог изменился в лице.
Снова с ног на голову дом.
Только холодный бетон
Под щекою моей небритой.
С Новым годом и с Новой бедой
Алкоголь со своею свитой.
24 ЧАСА
Оставляю на снегу след своих подошв.
Руки, ноги, голова – перочинный нож.
Мое тело разложила на части зима, разложила.
Задубевшие страницы календаря.
Двадцать два моих июня и два января
У меня за спиной, у меня в кошельке, за душою.
Полосатые дни в лжеказенных домах.
Никто не поймет, но никто не предаст.
Я по капле давил из себя дурака -
От меня ничего не осталось.
Я отпускаю тебя домой.
По белому свету до синей воды.
Я отпускаю тебя...
Двадцать четыре часа свободы.
Я отпускаю тебя домой
По белому свету до синей воды.
Я отпускаю тебя...
А ты улыбайся, улыбайся.
Вот еще одна засечка моих неудач.
На ступенях золотых комфортабельных дач
Мои песни единым пятном буква - под нотой, нота на букве.
Заработанные деньги собаке под хвост.
Я по лужам твоих незаслуженных слез
Шлепаю тихо, повинуясь судьбе, улыбаюсь.
Снова крепкие сны в полуночном метро.
Опять я раздавлен, опять я – никто.
И букеты сухих хризантем у меня под ногами
Плачут как дети.
СТЕРЕО ЛИЗА
Стерео Лиза спит.
Немытой посуды холмы на кухне.
Стерео Лиза ждет
Шесть километров письма на асфальте.
Стерео Лиза
Всевышние силы и неспящих младенцев.
Стерео Лиза sleep
На золоте Альп, не снимая платья.
Слезы катились с неба
Пеной шампуня и пива.
Осколок сидит под сердцем.
Занудливо, неторопливо,
Словно влюбленно-пьяный,
Стрелкой на Спасской башне
Шел как всегда налево,
День догоняя вчерашний.
Ты отдала мне не все,
Ты не все получила взамен.
Я чувствую, что-то не то.
Движение крыши, движение стен.
Я вращаю свое колесо.
А тебе не подняться с колен.
Через мое решето
2006 измен.
Стерео Лиза следит
За каждым, кто верит и кому это нужно.
Стерео Лизу прет
Иллюзия полного очищения.
Стерео Лиза – vip.
Улыбается мило беззубою пастью.
Стерео Лиза вьет
Теплые гнезда, ожидая рождения.
И я не оправдал твоих сплетен,
Лед растопив подозрений,
Солнце катая в кармане,
Стерев в порошок свой гений,
Свои кособокие рифмы,
Свои голосовые связки,
Свой недочиненный примус,
Сменяв их на Лизины ласки.
БЕЛАЯ
Деньги как хлопок и лен.
В бездонных глазницах голодные ямы
Того, кто безнадежно влюблен.
Невидимые клавиши, нудные гаммы.
Знаешь, стало как-то теплей,
Но в городе нежности по-прежнему пусто.
Ты становищься старее и злей.
Кривые конечности нашего чувства.
Смейся надо мной, белая!
Болезнь - приглушенный стон,
Апельсины и пряники, антибиотики.
С температурою в минус сто
Со слабой надеждой в бассейн эротики.
Хлеба и зрелищ толпе.
Это ясными звездами капельки пуговиц.
В новом веке на волной волне мы с тобой
Кровоподтеками улиц.
Смейся надо мной, белая!
И тебя унесет в облака.
Ты уйдешь от меня, но пока....
Смейся надо мной, белая!
ЦВЕТЫ
Клоун седой, мой брат,
Как ты живешь от меня вдалеке?
Я помню тебя на деревянной ноге,
С напудренным носом.
Клоун седой, где ты?
Мой маленький цирк без тебя опустел.
Развеселить я тебя не умел.
Мучает совесть.
Цветы от холода пахнут псиной,
Цветы от холода сходят с ума.
Цветы эти - мы.
Печальны цветы…
Клоун седой, мой сон.
Воспоминания слаще, чем мед.
Тебя принесет боевой самолет
Волшебная птица.
Клоун седой, наш век
Еще впереди, и все будет у нас.
Я помню тебя и твой уличный джаз,
Простуженный голос.
Клоун седой, моя тень,
Мне кажется, стал я частицею света.
Я вижу судьбу в скоротечности лета,
В секундах восхода.
УХОДИЛА
Уходила спокойно. Танцевала с огнем,
Задевая небесную синь белил потолка.
Безымянные люди, не соседи, а сны,
Что сбегаются, гадят и любуются жизнью своей.
Уходил а спокойно. Накатила тоска.
Из конфорки на кухне идет недоделанный джаз.
Беспокойною ночью в непредвиденный плен.
Мои волосы, перья и мысли по свету развей.
А за нею летело облако пыли.
Больного пилота слабые крылья.
Сентябрь, октябрь, ноябрь жалобно выли
От обиды … от бессилья.
Уходила спокойно в замороченный сон.
Колыбельные песни летали всю ночь под окном.
А наутро под воду самый лучший из всех
Мой невидимый нежный корабль пошел камнем вниз.
Уходила спокойно, и снега ни к чему.
И мой медленный танец сейчас балаганная муть.
Мне останутся числа с пожелтевших афиш
И пустые флаконы духов полоумных актрис.
Уходила спокойно. Белым дым, кокаин.
А колеса стучали-стучали, сводили с ума.
Я востока на запад переставил весну.
Долго слушал шипение волн и стихию FM.
Уходила спокойно, уходила смеясь.
Мы давились словами и змеями вились у ног.
Между ней и Вселенной назревала дуэль.
И заплатой на тело пойдет тесной вечности клок.
альбом "Альбом всё жёлтое"
ЖЕЛТАЯ КОМНАТА
Это осень, и лето не в моде.
Мы глотаем с тобой разноцветные яды.
Гложет сплин по такой погоде.
Здесь косые дожди и косые взгляды.
И в такт стуку моего сердца
Выстрелы в спину из револьвера.
Больше нету надежды согреться.
Хотя пылают деревья, горит стратосфера.
Холода. Желтая комната пуста.
Стану я тенью кленового листа.
Эта осень тяжело дышит.
Ветер оконные лижет.
Вот-вот снегом застелет крыши.
Меланхолический бум и в Москве, и в Париже.
В ступе тела толчется эго-матрица
С бешеным ритмом движения.
Катится жизни телега
К точке осеннего самосожжения.
НЕНАДЕЖНАЯ
Так ненадежна моя любовь.
Так ненадежен весенний лед.
Так среди глупых и злых людей
С неба опять безнадежно льет.
Я не увижу тебя никогда.
На улице дождь, эпидемия, грязь.
Все почтальоны ушли в запой.
И так ненадежна мобильная связь.
Па-па-пам! По ночам! По мозгам!
Бьют мои нерожденные сны.
Так ненадежно мотор стучит.
Так безнадежно наполнен стакан.
Белые флаги подняли мы,
Свободой слова набив карман.
Я не упал, но уже не стою,
Твоим шагам балансируя в такт.
Сказали, что с юга спешит весна,
Но это такой ненадежный факт.
Так ненадежна моя любовь.
«Все безнадежно», - подумаешь ты.
Так я влюблялся под сенью звезд,
В небе мелькали кометы-цветы
ВСЁ БЫЛО
Когда к ночи дело,
Когда наше солнце село
На ладони нам.
Медленно, медленно.
Когда чья-то тайна
Стала для меня случайно
Привлекательна.
Ветрено, ветрено,
Замотало меня с тобою!
Снова до боли знакомые лица.
Мы будем шататься по городу.
По-новому перекрашивать небо.
С нами уже ничего не случиться.
Все было со мною по-синему,
По-белому с тобою все было.
Когда в этом месте
Кроме зависти и мести
Одиноких дам
Все оставлю вам, все оставлю я.
Тебе стало ясно,
Пить со мной теперь опасно
Обязательно
Что-нибудь выкину.
Замотало меня с тобою!
САНТАНА
Иду.
Иду по белому льду.
Иду по тонкому льду.
Иду по летнему льду.
Ты жди.
Еще немного дойду.
Еще немного скользну
Под одеяло к тебе.
Там, где упали, заснули – плохо!
Звоню.
По телефону звоню.
На телефоне сижу,
По телефону пою.
Не жди.
Я никогда не дойду.
Я ни за что не скользну
Под одеяло к тебе.
Там, где упали, заснули – плохо!
ПОЗДНО
Запыленные стекла захохотали.
Неоконченные песни с неба лились, таяли.
Занесенные снегом синие дали.
Пластилиновые птицы не летали, падали.
Мы испуганно ждали дыма, шума и гама.
Мы бессонницы немые контрабандой сдавали вам.
Новый день наш будет только
Бледным-бледным, с червоточиной.
Мы докурены до фильтра, обесточены.
Поздно! Делать выводы поздно.
Переливами в доме звуки милые,
Мелодии депрессивные.
Поздно! Делать выводы поздно.
Переливами в доме звуки милые,
Мелодии новогодние.
Мне будет тошно и стыдно. Я непременно исправлюсь
И ты станешь снова недостойной взгляда, внимания.
Брызги битой витрины позитивы внушали.
Необученные танцам неподвижно слушали
Истеричное танго, вопли медного джаза.
В этом поезде в стакане чая я остался.
Новый день наш будет только
Бледным-бледным, с червоточиной.
Мы докурены до фильтра, обесточены.
ЗИМА
Белым снегом мело. Заносило следы.
Белой дымкой зима у холодной воды.
Незнакомый приют на сухих простынях
Новогодней смолы на сосновых огнях.
Над планетой Земля ослепительный снег.
Я так люблю тишину твоих опущенных век.
Я останусь один. Я не выключу свет.
Я не стану звонить. Небо видеть - не след.
Я не смогу полюбить того, кто хочет уйти,
Позабыв сто ночей на похмельном пути.
В темноте моя боль - твой пленительный смех,
Такой бесплатной любви не хватает на всех.
В этой комнате пыль как сладкий запах цветов.
Мне уснуть не дано. Я на это готов.
Моя звездная степь - бледный символ беды.
Белой дымкой зима у холодной воды.
ПОЧТА
Был святой водой и был выпит мной.
Дыма тень на овале стола.
Колесо, порошки – под глазами мешки.
Необжиты, неуютны дома.
И мне уже сто лет, а ума все нет.
Миллион недосмотренных снов.
И мой ангел небрит, то ли «поп», то ли «брит»
На раздаче больших слонов.
Почтовая служба любви – это стая
Собак на колесах.
Меняюсь, меняя.
Меняю слова на монеты,
Как будто все знаю давно…
Мой диагноз был плох, но я жил как мог.
Навсегда наступила весна.
Окровавленный бинт и метро лабиринт
Отучили меня ото сна.
Пробуждения луч из-за траурных туч.
Я ушел и былое – в отстой.
Это важный момент! Все стихи – в секонд-хенд
В небе ты путеводной звездой.
ЛЮБИЛИ
Неугомонные дети - летние сны.
Изнемогаю от скуки – диван, бесполезные книги.
Я знаю, меня не заметят. Я буду кидать камни в окна.
Горящие пятиэтажки. Фонари и углы безлики.
Ненастоящие люди, бледные дни.
Я найду золотую подкову. В небесах мои синие кони.
Я весь, от хвоста и до шляпы, для тебя на твоей дискете.
В эту полночь с тобой на двоих нам –
Конфеты, лимон, джин и тоник.
Меня любили, любили, любили, любили
Екатерины, Татьяны и Лили.
Меня давили, давили, давили, давили
Велосипеды, автомобили.
Неуемная боль. Две частицы огня
На восходе, на закате.
Непутевая ты, неприкаянный я.
Синие джинсы, подвенечное платье
На нашем с тобою сайте…
Неугомонные дети – мальчики, девочки, кошки.
И ты ищешь спасение в плаче. Рябина на бусы девчонке.
Это белые стены подъездов, это новые люди и тени.
Это стук каблуков по ступеням. Это смех твой,
Колючий и звонкий.
Невыпиваема чаша. В петлице увядшая роза.
Это тают последние свечи. Скоро станет темней и безлюдней.
Этой ночью луна освещает, этой ночью луна освежает.
Это скрип позабытый винила в эфире сомнительных будней.
ИЗ ЛЮБОГО ОКНА
Лица замелькали. Змеи растворились в тучах.
В лужах отраженье неба. Ночью шел дождь.
Нечего бояться, но душа уходит в пятки.
И тебе осталось плакать, ты плачешь и пьешь.
С поезда на поезд. Тишина ночных вокзалов.
Ты устал от вредных мыслей и белых стихов.
Белых тараканов и никчемных ожиданий.
Все это случалось раньше. Сюжет твой не нов.
Из любого окна больниц купола.
Галлюциногенная ночь, беспросветная тьма.
Из любого окна, из любого окна
Непроглядные сны, в них для духа тюрьма.
Беспросветная тьма.
Все было забыто. И на дне тарелки звезды.
И душа сегодня чище детской слезы.
Тикает будильник, и мурлычит тихо кошка.
Лопнуло, что было прежде, как мыльный пузырь.
Глупые соседи принесли под вечер вишни,
Угощали теплой водкой, стоял белый дым.
Повязав свой новый галстук, ты покинул свое тело,
Падали снежинки, небо стало седым.
альбом "Сахарная невеста"
ПУТЕШЕСТВИЕ
Одинокою тенью по каютам чужих кораблей
Я ищу себе место. Чтобы было потише, чтобы было теплей.
Чтобы быть к тебе ближе, не хватило пяти рублей.
Для разбитых сердец я покупаю цемент и клей.
Путешествие снова!
Без мотора, без колес, без руля,
Без билета, без визы
Я сяду на «до» и транзитом доеду до «ля».
Мне некогда писать свои песни.
Все время уходит на водку.
У меня никогда нет денег.
Займи до понедельника сотку.
На поехавшей крыше
Два пятна – воробьиные стаи.
Между линий твоей ладони шоколадное солнце тает.
Половина седьмого.
Будильник шепчет: «Просыпайся, родной!»
Я забиваю на все.
У меня каждый день выходной.
ПОЛЕТЫ
Полеты на небо, полеты под землю
На белой ракете, на конце иглы.
Одряхлевшей морали в полудреме я внемлю.
Мне с моими стихами не сносить головы.
Отвори свои двери. Я устал, я промок. Пусти!
Во время пьяных истерик мы способны что угодно нести.
Понимания мало, где ступаю, то стекло, то угли.
По водосточным канавам мои корабли.
Я улетаю такой некурящий, такой непьющий.
Черно-бело-ненастоящий, скучный!
Позвольте мне спать, позвольте мне петь.
На белой бумаге, на моем столе
Мое молчание – злато, мое пение – медь.
Мне гадали на картах и на черной золе.
А ты пиши свои письма,
Я не сплю, я скучаю, пиши!
Я здесь один погибаю в этой гадкой, забитой глуши.
Остановиться сердце, полетит неопознанный снег.
И в пятьсот децибел прозвенит твой смех.
УРБАНИСТИЧЕСКАЯ
Небо на потолке, колючая проволока.
Капли любви на полу – капли нашего молока.
Кто не мешает мне, живет в облаках густых.
Эхо в моей голове звона бутылок пустых.
Скелет на дубовом кресте – исторический персонаж.
В подвале на теплой земле мой нулевой этаж.
Мой невоспитанный дух, кончилась где-то война!
Из черепа детской мечты каждый испил до дна.
В книге последней любви осталась одна глава.
Маты на языке, поседевшая голова.
Все! Это дело табак. Все! Это дело дрова.
В железобетонном лесу, в железобетонном лесу.
Жизни на волоске, рискованная суета.
Тогда под звездою Полынь со мною была не та.
Ладонь приложила ко лбу – ожоги ее навек.
Волосы мамы-земли развеваются лентами рек.
В книге последней любви осталась одна глава.
Маты на языке, поседевшая голова.
Все! Это дело табак. Все! Это дело дрова.
В железобетонном лесу, в железобетонном лесу
ПОСЛЕДНИЙ АВТОБУС НА НЕБО
Я живу в керосиновой лампе.
Я играю на нервах вселенной.
Я был тридевятым морем.
Волною седою и пенной.
А небо завыло волком.
Небу скучно, заняться нечем.
Депрессняки измотали.
Паленой водкой посажена печень.
А я кажусь неприкаянным телом.
Я гожусь только в мертвые души.
Я сижу в керосиновой лампе.
Я пою. Навострите уши.
Мой последний автобус на небо!
Я живу в керосиновой лампе.
Это – бисер мещанского счастья.
Я белое солнце пустыни.
Я свинцовая тяжесть ненастья.
А как зажигаются звезды,
Я никогда не видел.
Плачет в подушку небо.
Небо кто-то обидел.
А я кажусь неприкаянным телом,
Я гожусь только в мертвые души.
Желтой кошкой обкуренный месяц
Ночью с неба свалился в лужу.
Лопнет стекло керосинки.
Планета Земля превратится в глобус.
Придет, придет мой автобус.
Придет мой последний автобус.
КОШКА
Чего-то не хватило для полного счастья.
Кошка сидит на ватном облаке.
Сутки печали, недели ненастья.
Днем и ночью с хвостом я в кошачьем облике.
Белые капли на губах-ягодах.
Всего-то семь нот в симфонии лунной.
Пьян музыкант, и катятся слезы.
Занозы и мозоли от жизни распутной.
Мягкими лапами по облакам в печали-тоске.
В ушах зазвенело от удовольствия.
Плакала кошка. Хотелось большего.
Сутки на небе - тупое спокойствие.
Где же безумство?! Я знал его!
Буйные реки водопроводные,
Белое поле двуспальной кровати.
Туда не пускают с кошачьими лапами.
Есть только место в поднебесной палате.
Чего-то не хватило для праведной жизни.
В небе кошка висит полосатою тучей.
Навеки мне здесь кошачья доля.
Перебиваюсь от случая к случаю.
ФАЗА ХОЛОДНОЙ ВЕСНЫ
Как на Лобном месте – с тобою постели,
Сдерживая смех.
Нелегко невесте в новой купели
Без былых потех,
Без любимых занятий с пылающим телом.
С перекошенным ликом
В городе шумном
Песнями давясь,
В отчаяньи диком
Долго копила душевную грязь.
Без заученных фраз на чужом языке.
Эта фаза холодной весны - минуты предельной влюбленности.
Минуты дождя со снегом, минуты дождя со снегом.
На холодном камне, с головою на плахе,
Сдерживая смех.
А горячей ванне
С паническим страхом
За потерянных всех.
Пена на тело, падают капли.
На водке и хлебе
За семью замками мотать на ус.
А на эмалевом небе
Несколько женщин и пиковый туз
В ожидании ночи с больными детьми.
ГОРИ, ГРОБОВАЯ ТОСКА
Никто не видел восходящее солнце -
Занавешены окна, заколочены двери.
Собаки бродили в свадебных платьях,
Собаки-невесты, влюбленные звери.
Тянулись к небу, но с оглядкой на землю.
Боясь высоты, летели качели.
Попали в болото, кикимора пела
Под сладкие стоны виолончели.
Кому завидует тот, кто смеется последним?
Тем, кто давно в земле,
Тем, кто давно в земле.
А ты гори, гробовая тоска.
Здесь никто не поверит тебе.
Никто не верил, что останемся целы.
Все, что было в карманах, пропили, проели.
Кометы хвостами следы заметали,
До конечного пункта не долетели.
Сидели за полночь, напились до беса.
Он вышел извне, пожал нам копыта.
А солнце всходило, всходило над нами.
В стаканах всплывало все, что было забыто.
Кому завидует тот, у кого тепло в доме?
Тем, у кого дома нет.
Тем, у кого дома нет.
ОСТАЛСЯ ДОМА
Остался дома.
Никуда не пошел с больной головой.
Валялся в постели
И курил сигареты, одну за одной.
Остался дома.
А куда мне идти – похмелье, тоска.
Я вижу тебя
В искаженном кристалле дверного глазка.
Ты закатила скандал.
В истерике бьешься, смеешься ты.
Ты резала вены. Я набираю 03.
Остался дома.
А куда мне идти - апатия, сплин.
Ни секса, ни пива не надо.
Я сегодня хотел бы остаться один.
Ты запилила меня,
Ты погасила во мне мой таинственный свет.
Ты капризами чувства мои свела на нет.
Остался дома.
Всюду всеми забыт, и не вспомнят меня.
Одиночество входит в мой дом,
Золотым колокольцем звеня.
Остался дома.
В тишине посижу, в темноте помолчу.
Ни стихов мне, ни песен не надо.
Я глухой и немой, я мозги лечу.
Я полетаю во снах.
Я стану героями любимых книг.
Я выгоню бесов, я забуду о них.
БУМАЖНЫЕ СУЩЕСТВА
Кофе пролит. Удушлив воздух. Назойливы мухи.
Тело болит. Извини, мой цветок, я сегодня не в духе.
Мы никуда не пойдем! На улице пыльно, в гостях только скука.
Паранойя растет с каждым днем –
Пугаюсь каждого голоса, каждого звука.
Запах у нового культа пепельниц полных и зимнего пляжа.
Под белым куполом небо, на белом куполе сажа.
Знай! Мы – бумажные существа.
Знай! Мы цвета солнца и запаха сосен.
Знай! С наших душ облетает листва.
Знай, что у нас в голове всегда осень.
Телевизор убит. Телефон арестован. Радио – Даун.
В постели со мной лежит синьора, мадам, леди, фрау.
Мы никуда не пойдем! Я ее приручил, за нее и в ответе.
Мы с ней гоняем вдвоем по дому на трехколесном велосипеде.
Тяжелое похмелье, белые стены, бабы, наркотики, деньги.
Бумажные люди бессмертны, бумажные люди нетленны.
САХАРНАЯ НЕВЕСТА
Облом на обломе, но я еще молод.
Зацелован мой быт долгами, скандалами.
Чтобы остаться, пойдет любой повод.
Поживу в телевизоре между каналами.
На холсте твоего лица я пишу города, я пишу дома
На холсте твоего лица дьявольский холод от весны без ума.
На холсте твоего лица озера – глаза, слезы ручьи.
На холсте твоего лица тают снега, прилетели грачи.
Дождь погубил мою сахарную невесту.
Дождь погубил мою сахарную невесту.
Дождь погубил мою сахарную невесту.
Я его отыщу, я его убью, а потом займу его место.
Меняли любовь на миску похлебки.
Души стали помойными баками.
На тесном балконе элитной высотки
Мы объяснялись жестами, знаками.
На холсте твоего лица зеленые змеи в компании птиц.
На холсте твоего лица кладбище маленьких самоубийц.
На холсте твоего лица хамелеоны-фортепиано.
На холсте твоего лица зачахла без солнца марихуана.
ТЕМА
На восходе танцуют птицы,
За окном глухой кашель прохожего.
Кольца на пальцы – зубы на полку.
Полночь на полдень помножена.
Виноваты глаза – слипаются.
Бодун мой вялотекущий
На имя не отзывается.
Мне это нравится, меня это плющит.
Такая тема, такая тема, такая тема сейчас во мне –
Осенью, зимою, весною и лето ананасы в шампанском вине!
Капля яда на кончике шпаги.
Забеспокоились шпагоглотатели.
День победы. Противник сдался,
Но был послан к соответствующей матери.
Ломает. Минуты капают
Часа, в котором их не было.
С языка покатилось слово
Шаром налива белого.
Такая тема, такая тема, такая тема сейчас во мне –
Осенью, зимою, весною и лето ананасы в шампанском вине!
К обеду я вышел из дому
Заспанный и психованный.
Ветром Невского, зноем Арбата
Копыта моей музы подкованы.
Остановились часы песочные.
Водопадом на плечи волосы.
Ваше Величество, где Вы?
Я не вижу лица и не слышу голоса.
Такая тема, такая тема, такая тема сейчас во мне –
Осенью, зимою, весною и лето ананасы в шампанском вине!
ВОЙНА
Отовсюду доносятся звуки, знакомые мне.
Плещутся ясные звезды в шампанском вине.
Настольная лампа с температурой слегла.
Девичью честь потеряла, не сберегла.
Я дышал этим воздухом чистым – шумит голова.
Косолапое лето ушло, и пожухла трава.
Пьяница Осень ведет под венец малыша.
В драных чулках на панели томится душа.
Война! В моем теле война.
Война! В самом деле война.
Поэзия так часто ведет к алкоголизму,
Поэзия так часто ведет к суициду,
Поэзия приводит к несчастной любви,
С поэзией приходит война.
Как угодно меня назови, но оставь на ночлег.
Плавятся в голове мысли, тихо падает снег.
Застольная песня растаяла на языке.
Книги на досках пускали по новой реке.
Слабые люди ушли, по-щенячьи скуля.
Безропотно дали синеют, дымится земля.
Тополиная гнусь! У города рыло в пуху.
Левша изнасиловал в лифте больную блоху.
альбом "Необыкновенное лето. Акустика"
ДВИЖЕНИЕ
Выйди на улицу в белом.
Ты незаметна. На улице снег.
Напиши на асфальте мелом
Имена и фамилии тех,
Кто этим сказочным днем
Все перемыл нам кости.
Напиши на снегу углем –
Куда мы поедем в гости.
Передвигай нашу мебель –
Диван, пулемет, табурет.
На небе переставь наши звезды,
Хотя это, конечно же, бред.
Куда нам с тобою до неба,
Куда нам с тобою до звезд!
Танцую с луной под завывания вьюг.
Делаю больше, чем хочу и умею.
Начинаю движение с востока на юг.
И ночами мой путь тяжелей и длиннее.
Выпьем и станет хуже.
Апельсины и чистый спирт.
Под ванной в горячей луже
Плещется синий кит.
Зло вылезает на свет,
Танцуя на вене иголкой.
И кулек шоколадных конфет
Наутро под наряженной елкой.
Магия горячего чая,
Тепло, колдовство, декаданс.
Вот все переставлены звезды,
И кончаются сутки для нас.
Что нам какие-то сутки!
Что с нами будет дальше?
КЛЮКВА
Ты опоздал. Твое место засижено птицами.
В доме твоем поселились незнакомые люди.
Иноземный народ с помятыми, бледными лицами.
А ты не верил зиме и до последнего ты не верил простуде.
Потом по лицу эта нота.
Мелом по стене эта буква.
Ты исповедался белой воде.
Кровью изошла в августе клюква.
Ты так хотел чтобы ночи твои были темней.
Ты так хотел, чтобы жизнь никогда не кончалась.
Стало досадно, когда привязался ты к ней.
Ты шептал: «Не спеши», и, конечно, она оставалась.
Ты не сумел обойти стороною праздники.
Стала кипеть на огне дождевая вода.
Ты всегда был героем, но сейчас твои мысли проказники
Помешали тебе сжечь мосты и покорить города.
НЕОБЫКНОВЕННОЕ ЛЕТО
Все дороги сходились в одну,
И в запой уходила луна.
Я остался без хлеба,
Но деньги сберег на минтай
Для кота-баюна.
Все невесты влюбились в меня
И ходили за мной по пятам.
Но я остался спокоен.
Я был тверд и угрюм.
Я провел их по нашим
Заповедным местам.
В необыкновенное лето,
В необыкновенное лето,
В необыкновенное лето
Сумасшедшая осень.
Все несчастные хотели огня.
Я назвался, я в кузов залез.
Самосвал увозил мою душу
По грибы в урбанистический лес.
Все последние слухи доели,
Все последние сплетни допили.
Люди пухли от злости, копили монеты,
От безделия волками завыли.
ИВАН
Иван не нашел в себе сил переступить через ночь.
Иван зубы скалил, пьянел и молил об одном,
Чтоб раскосая жуткая смерть обошла его дом,
Чтоб жена - ледяная вода принесла ему дочь.
Иван так хотел убежать к белоснежным цветам.
Иван закопал свой кистень и растаял, как снег.
Улыбнулся немой Световид, полетел человек.
Птица-сокол несла эту весть, шептала мостам.
Иван всяку нечисть ласкал, пока в сотах был мед.
Иван видел небо в стекле и листве тополей.
Камни видел в душе и чудесном огне.
Но кто не видел Ивановых слез,
Тот ничего не поймет.
Иван не нашел в себе сил переступить через смерть.
МЫСЛИ
Облака моих слов. Эта ночь позади.
Я глотаю холодный осенний туман.
До твоих милых глаз два куплета пути.
А мне всегда были свойственны болезнь и обман.
Я выходил без пяти, я улыбался домам.
Паралитических песен не пел никогда.
В конце июля твои мысли я читал по губам.
Чемоданы стихов заливала вода.
Свяжи мои мысли в узел.
Сделай мне чай и молчи.
Наполни чернильницу снегом.
Черно-белые клавиши былинных берез.
Я не люблю океан. Мне спокойней на суше.
Боярышника запах за собою унес в рукавице земли
Наши мертвые души.
А за мной два десятка серебряных лет
Как болота гнилое кольцо на позолоченном хлебе.
Твоя любовь - это мой проездной билет
На волшебного волка, летящего в небе.
ЧУДО
Красно Солнышко пропился в дым.
Уходил желудями сквозь лес.
Ивановой стрелой он летел в небесах.
Старым пнем обернувшись, исчез.
Полевые цветы в волосах.
Воронье не поймет, но осудит.
Пролеском и уханьем сов
Косолапый нас весною разбудит.
Ходит по земле мохнатое чудо.
Золотые глаза, алой клюковкой нос.
Листочки-сучки на мозолистых лапах.
Папоротник вместо волос.
Нянька-леший в туманы водил,
Поганками лечил нам простуду.
Лакомство птиц - земляничные росы
Собирал в берестяную посуду.
Колыбель серый волк качал,
Выл тихонько и пахнул сосной.
Под ракитовым столетним кустом
Его ждал мудрый кот лесной.
Двигайся веретеном,
Плавно спускайся в реку,
Будь для
Меня живою водой.
Я люблю тебя.
РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ
На талантливых свою тупость,
На обиженных возят воду.
Сон исчезает в полдень
Летом, зимой, в любую погоду.
Некому верить в чудо,
Некому бегать следом.
Едва ли понравишься даме,
Упав на нее валетом.
А на паперти – та же песня –
НЛО не летают в гости.
На трибунах становится тише.
На государственном флаге – череп и кости.
Рукописи не горят. Настоящий моряк не тонет.
Она знает об этом, но все еще спит,
Она знает об этом, она это помнит.
На крючок идиот попался –
Полюбил и хотел быть с нею.
Носом воротит принцесса,
В письмах ко мне несет ахинею.
Формулу счастья и быта
Некому вывести мелом.
Соловей пятиглавый правит,
Здоров языком, душою и телом.
Наказание слаще водки.
Кандалами гремя, шагаю.
С героином в граненом стакане
Она улетает, я улетаю.
ТРАНЗИТ
Я улетаю в беспросветную даль.
Отличный повод для того, чтобы пить.
Играть по нотам шопеновский туш -
Мне все равно, что невидимку любить.
Заскрипели потаенные двери -
Это в любви объясняются петли.
На засвеченной фотопленке
Мы с тобою тополиные ветви.
Из бутылки в стакан,
Из стакана мне в рот
И транзитом через душу на землю.
Когда всем холодно, читай мои письма.
На потолке вдруг зажгутся все звезды.
Мы сольемся с тобой воедино.
Мы оставим уютные гнезда.
Зашиты губы, заколочены окна,
И черный выход белее, чем смоль.
Сдувая пыль со столетних зеркал,
Мы убиваем колыбельную боль.
Как точит камень деревянный каблук,
Как набивают подушку соломой,
Я улетаю в беззаботную даль
Где-то между поцелуем и комой.
А следом белая, молочная дева.
Скифским золотом вышито платье.
Она продлит мою жизнь сегодня ровно на час,
Но обо мне уже забыли все братья.
ЖИВАЯ ВОДА
Ночью падал волшебный снег.
Касаясь земли, превращался в листья.
Я закончил писать твой портрет.
Вышло все масло, облезли все кисти.
Капал ямайский ром, заливая блестящий паркетный пол.
Я набросил чужое пальто
И не заметил и сам как я вышел во двор.
В стакане живая вода.
В стакане бессонная ночь.
Белым снегом, родившимся мертвым,
Подавилась зима.
А случится тупая тоска,
Я выкурю водку, я стану петь.
А захочется спать или жить.
Я заставлю себя терпеть.
Мерил уже восьмой раз,
Да все не сходилось. не хватало чего-то.
Не дают мне отсюда уйти
Старые письма, пожелтевшие фото.
Ночью лил надоедливый дождь.
Заливая собой освещенную сцену.
Продавая человека в мешке,
Кошки назначили ничтожную цену.
Снилось в последний раз -
Не снимая одежд, люди прыгали в воду.
Говорят, что такие нездоровые сны
Предвещают плохую погоду.
ВСЮ НОЧЬ
Думал всю ночь, как остаться с тобой.
Думал всю ночь, как остаться живым.
Думал остаться, да только сам ушел в поле.
За спиною остались песни, дом мой да дым.
Дым папиросный как лекарство от скуки.
Таяла ночь. Еле брезжил рассвет.
Я думал, что боги всегда ходят по трое.
Я думал увидеть на небе человеческий след.
Слушал всю ночь я песни и сказки
Хозяина темного леса, мирового судьи.
Я слышал слова, да только не понимал их.
Захотел убежать, заплутал, потерял все пути.
Алые буквы на белоснежной бумаге
Резво плясали, весело хохоча.
Горячею кровью дети письма писали Деду Морозу.
В доме было темно - догорела свеча.
Думал всю ночь, как вернуться домой.
Думал всю ночь, как вернуться к тебе.
Думал вернуться, да только был уже мертвым.
Я на небо залез по водосточной трубе.
Я думал всю ночь.
КОРНИ
Волосы спят на дурной голове
Соломенной шапкой, колючей копной.
Воет собакой в квартире моей
Душа таракана, убитого мной.
Я протянул свои кисти к большому огню.
Пальцы растаяли, он победил.
Глазом кошачьим горел светофор.
У холодной зимы я июнь отсудил.
Не поливай меня своими слезами,
Не то я снова пущу свои корни.
Девочки видят большую любовь.
Вот еще одна ночь - так забавно не спать.
Меня тянут туманами большие дороги.
Их на каждой руке - ровно пять.
Дятел искал в голове червяка,
Глупое слово, дорожные знаки.
Покрыты зеленью знакомые лица.
И на каждых воротах трехцветные флаги.
Выпила яд она, вышла в окно.
Но осталась жива, только сбиты колени.
Глупая лампа светила всю ночь,
А по темным углам в доме прятались тени.
Батарея не грела наши юные кости,
Уходили далеко, в военный поход.
Дьявольский холод, бандитская пуля,
Неотложная помощь, летальный исход.
альбом "Пьеро"
ИНТРО
Выйди вечером на улицу и ты обязательно встретишь маленького грустного Пьеро.
Он всегда голоден и простужен.
Пьеро бродит по улицам и тихо плачет.
А люди…
Люди только смеются над ним и бросают в него камни.
Люди не знают, что слезы, текущие по его щекам – это их горести, болезни и печали.
ПЬЕРО
Вставь в мою спину холодный ключ,
Заведи меня, помоги, помоги мне.
Вставь в мою спину холодный ключ,
Заведи меня, помоги, заведи!
Не хотелось говорить о плохом.
Не писалось новых песен, я ждал.
Пепельного облака ком солнце закрывал.
Я спал.
Я продал свою смерть за пятак.
Неполноценен я теперь, и не жаль.
Мимо глупой толпы зевак
Мой песни летели в даль.
Я заводная игрушка. Я кукла Пьеро, я кукла Пьеро.
Я не пишу тебе длинные письма.
Я пролил чернила, я сломал перо.
Заплата на заплате одежда. Я кукла Пьеро, я кукла Пьеро.
Мои годы считает кукушка. Мне и холодно, мне и темно.
Плохие новости кусали за хвост.
В губы целовали. Я лгал.
Я из тех, кто не покинул свой пост.
Хотя мне было плохо, и я погибал.
Не хотелось уходить от тебя,
Но чародейка-весна звала.
И я бежал, свои пятки дробя.
А вместо крови по асфальту текла смола.
Ты заводная игрушка!!! Я кукла Пьеро, я кукла Пьеро.
Ты заводная игрушка!!! Я кукла Пьеро, я кукла Пьеро.
НЕБО
На теле неба татуировка –
Облако, как белый медведь.
Мы готовимся к охоте на небо,
Капканы смазаны, залатана сеть.
А вы верите в плохие приметы.
Пишите письма, по утрам не звоните.
Наши фамилии выбиты белым
Среди погибших на белом граните.
Каждый город под этим небом
Построен на чьих-то костях.
Небо…Небо не смотрит на нас.
Небо…Небо улетает от нас.
На небесной бумаге кляксы, капли -
Свободные птицы.
Для нас они - всего лишь горячее блюдо,
А небо для нас - потертые джинсы.
Мы так ждали звездопаденья
Но и этого теперь лишены.
Наши пьянки мешались с молитвой
За кулисами пустой тишины.
Каждый пятый под этим небом
Умножает себя на пять.
На тело неба наложены швы -
Это память, дающая повод
Петь и лупить в барабан,
Позабыв про болезни и голод.
Что ждет небо в этом болоте?
Наши поцелуи и губы.
Звериной поступью движется время,
Наряжая люмпенов в собольи шубы.
Каждый поезд под этим небом
Когда-нибудь пойдет под откос.
МОЛОДЕЖНАЯ
Бледная, хилая вечность под солнцем -
Румяная дева.
Моя комната в розовом доме,
Последняя дверь налево.
Пустые консервные банки под снегом
Похожи на мины.
Наповал убивали улыбкой
Четвертованные арлекины! Изувеченные арлекины!
Заплаканные арлекины!
Мы хотели увидеть деньги,
Мы увидели, мы стали слепыми.
К какой мне девушке сегодня поехать?
Ведь они обе оказались тупыми.
Одной хочется выскочить замуж,
Пока не наступил конец света.
Другая до сих пор еще плетет украшенья
Из бисера лазурного цвета, из бисера лилового цвета,
Из бисера хипповского цвета!
Пиво и водка в желудке.
Курт зарядил холостые.
Бесчинствовал в городе ветер,
Троллейбусы катили пустые,
Троллейбусы были больны.
На полях воспаленного мозга я посею мечты идиота.
Где вы, друзья-музыканты?
Вас обломала фальшивая нота.
Клубы ядовитого дыма и под снегом опасные мины.
Наповал все так же убивают улыбкой
Четвертованные арлекины! Изувеченные арлекины!
Заплаканные арлекины!
НА УЛИЦЕ
Движение тени метели. Деревья на юг улетели.
Это ласковый шепот постели.
Это дым-панацея. Я плетусь еле-еле -
Батарейки давно уже сели.
Пишу словом печальным, темным.
Эта ночь алкоголем залатана.
Из-за угла кто-то скалит мне зубы.
Его окутаю саваном ладана. Саваном ладана.
Осеннее небо хмурится.
В моих ботинках вода.
Я сегодня ночую на улице.
Пригвоздите меня к тем местам, где между рек одиноко мостам.
Буквой «Кириллицы» к чистым листам.
Поцелуем к горячим устам.
Дышу дымом табачным сладким.
Ты, наверное, не помнишь меня.
В акустической пыльной траве
Я незнакомку боюсь, как бумага огня.
Как бумага огня. Как бумага огня.
ПЛАНЕТА
Нашу планету слепили из осколков золотого кувшина.
Человека строгали из неизвестной древесной породы.
Моя голова – мишень для серебряных пуль.
Для чего нам вокзалы и тюрьмы,
Если людям не свойственно ждать.
Я винил эту раннюю зиму в том,
Что разучился писать песни в угоду тебе,
Это то, что не нравится мне,
Это то, что не способно на жизнь.
Нашу планету слепили и оставили сохнуть на солнце.
Но случилось затмение, и она развалилась на части.
Моя голова – мишень для серебряных пуль.
Для кого эта скорая помощь?
В этом доме десять лет как все спят.
Уезжая, она не крестила свой дом,
Чтоб никогда не вернуться назад.
В бороде заблудились слова,
И под землю уходит вода,
И в кармане табака больше нет,
Табака больше нет.
ДОБРОЙ НОЧИ
Доброй ночи тебе, моя песня,
Эротических снов и тепла.
Да храни тебя Бог от больших комаров
И от звона будильника утром.
Доброй ночи тебе, моя песня!
Я не хочу быть убитым тобой.
Мы с приятелем возьмем еще водки,
«Беломора» и соседок по лестничной клетке.
Доброй ночи тебе, моя песня.
Белый флаг из окопа напротив.
Доброй ночи тебе, моя песня,
Этот флаг из окопа напротив.
Доброй ночи тебе, моя песня.
Я не хочу быть убитым тобой.
В этом доме нет книг, и нет больше сил.
Целый месяц в районе не топят.
Доброй ночи тебе, моя песня,
И до косточки сбитый кулак.
Испепеляющий взгляд и желание выть -
Так всегда, когда кончаются деньги.
Доброй ночи тебе, моя песня.
По бензиновым лужам босая, ты уйдешь, не дождавшись такси.
Когда вернешься, я тебя не узнаю.
ПОЛОСА
Алым солнцем возьми мою кровь.
Выверни наружу все мои голоса.
Разорви мое тело на клочья,
Бесконечная немая полоса,
Водосточная немая полоса.
Я противиться не стану. Мне – лень.
Забирай, что унесешь, полуночная роса.
Все отдай, чтобы сделать добро,
Бесконечная немая полоса,
Водосточная немая полоса.
На столе моем бумаги и клей.
Я довел сегодня дело до конца.
Отправляться в путешествие вдвоем,
Бесконечная немая полоса,
Водосточная немая полоса.
Я останусь у тебя до утра.
Денег нет на обратный билет.
Бесконечная немая полоса
Проспиртованных, прокуренных лет.
Бесконечная немая полоса,
Водосточная немая полоса.
С ТЕЛОМ СОВЫ
Я читал эти книги. Я верил, что буду жить.
Девушка с телом совы подавала мне кофе в постель.
Я оставляю ей эту песню.
На пути моем ночью метель и волки.
Я пою эту песню, я знаю, что это честно.
Девушка с телом совы. В моей постели ее капканы.
А веселой воды полбутылки!
Так подставляйте скорее стаканы!
Я хочу тебя слышать. Я вижу, тебе что-то надо.
Девушка с телом совы. Подмешала мне в кофе любви.
Посинел указательный палец -
Мне так хотелось узнать ее имя.
Я лечу в этом небе. Я грею собой облака.
Девушка с телом совы. В нее так просто влюбиться.
Близорукий охотник стреляет в меня.
Ему кажется, что я - это птица.
Что я - это птица.
Я - это птица.
БЛИЖЕ
Ближе к свету, мой бог.
Ближе к делу, мой свет.
Ближе, чем я хочу.
Иди ко мне. Я тебя научу.
Ближе к кухням - рассвет.
Ближе к звездам - любовь.
Лисий хвост в шесть утра,
Словно снег из ведра.
Ближе к нашим губам.
Ближе слушай, мой брат.
В сапогах по столам.
В печку слово и хлам.
Каждый день
И каждую ночь.
Мы будем вместе, да,
Мы будем вместе.
Ближе, чем, я хочу.
Иди ко мне, я тебя научу.
альбом "Жизнь Моих Городов"
СВЯЗКА КЛЮЧЕЙ
На улице голодный апрель
Гоняет бездомных собак.
В моих венах течет Донец.
До его берегов не доплыть мне никак.
А в глазах у меня белый лед
Коромыслом лекарственных трав.
Ядовитые выхлопы в легких моих -
Конечная станция любимых забав.
А за спиной у меня, как крыло,
Шестиструнная связка ключей
От холодной колючей любви,
От невидимых белых ночей.
Я напивался, как тысяча пьяниц.
Я не умел подавить в себе злость.
А на улице бездомный апрель
Отнимает у собак последнюю кость.
А в глазах у меня - темнота.
Я точно знаю, что, зачем и почем.
Уже несколько лет я прожигаю любовь той,
Что смеется за левым плечом.
ЖИЗНЬ МОИХ ГОРОДОВ
Я не знаю, что значит уйти, не дождавшись утра.
Когда я скину с себя одеяло, ты уже не уснешь.
Закурить, улыбнуться и выйти к холодным ступеням
В грязный, холодный подъезд, в котором льет дождь.
И сесть в электрический поезд, зеленый, как тело змеи,
Долго смотреть на «Стоп-кран» и вермишель проводов,
Засиженных лапами птиц, на свое отражение в пыльном стекле.
Это чем-то похоже на движение рук,
Это Жизнь Моих Городов…
Ты курила, и пепел стонал. Пепел умирал на ладонях.
Я слышал за окнами смех - там хоронили ненастье.
Деревянное чувство мое к тому, что случится потом.
Я не знаю, что значит уйти, не заплакав от счастья.
И я снова пойду в белый лес, а там водка-колдун.
Она порвет мои струны, зальет мою глотку свинцом.
Миллионы трамвайных путей на лице, как морщины.
Я вернусь и спою тебе песню с печальным концом.
ТУМАНЫ
Кто это человек на мосту?
Я не вижу его лица.
Ты сказала мне: «Возьми с собой дым
И девять капель живого свинца».
Никотина ночного петля.
Что нам нужно? Погода и конь.
Золотою монетой будем к небу лететь
И никогда не вернемся в ладонь.
Мы сотканы из белых туманов,
Мы сотканы из белых туманов,
Мы сотканы из белых туманов.
Наша кровь - молоко,
Наши лица - меловая стена.
Словно листья, осыпаются ноты.
Я полюбил, и меня понесло.
Он полетел и совсем не заметил,
Что навсегда полегчало весло.
Палево прошедшего года -
Эти длинные, скудные мысли.
Что с того, что я вылитый шут?
Ведь улыбка и смех закисли.
Какая птица живет в моих снах?
Бывает так, что теряю сознанье.
Мне луна показала язык,
Когда в ночи желтоликой я назначил свиданье.
На ресницах холодные слезы.
Заячье солнце по стенам.
Ты прочти меня пыльною книгой,
Ты сожги меня в печке поленом.
ПОКАЖИ МНЕ
Покажи мне такого ребенка,
Который прячет под подушку сказки.
Проходит осень. За окном минус десять.
Я прозябаю по природной указке.
Покажи мне такую свободу,
За которую не платят вдвойне.
Каждый день ко мне приходят слова,
От которых холодок по спине.
Покажи мне небесные хляби,
По которым не летал самолет.
В этой книге говорящие буквы,
Но безымянный и немой переплет.
Покажи такого зверя,
На которого нет царской охоты.
Мои стихи – это кладбище злости.
В моей груди вместо легких медовые соты.
ТЫ ЛЮБИЛА
Я не спою о том, как стало темно,
Когда пропил бумажный змей небеса.
Как я остался без дома, воды и струны,
Как начиналась неудач полоса.
Я не забуду как увидел тебя,
Как я пил воду с твоего лица,
Как улыбался и хотел тебе петь,
Как превратился потом в подлеца.
В двери вселенной стучал,
Вокруг света я летал на метле.
Я купался в любви, но при этом скучал,
А ты любила, ты нуждалась в тепле.
Я не скажу о том, как видели сон.
Как разливали по стаканам слова.
Как от ночных пересудов слезились глаза,
Как забивалась ерундой голова.
Я не умею петь как птица в лесу
И как она я не умею летать,
Как серый волк ненавижу я цепь
И на тебя мне давно наплевать.
НОЧЬ
Я люблю, когда в небе моем созвездие Льва
Меня ждет.
Перехватило дыханье в заколдованный час.
И под кожей-кольчугой душа не поет.
Обжигали ногами песок,
А теперь - мы по пояс в земле.
Нас защищали собачьи клыки,
А по лезвиям губ бежал березовый ток.
О, моя ночь!
О, дай мне силы сказать, что я жив.
О, моя ночь!
О, дай мне силы подняться с колен.
Мы не знали, чем кончится день.
Мы случайно остались вдвоем.
Когда медовые рощи сплотились в одну,
Мы уходили на юг, мы поджигали свой дом.
Не молчите, когда падает снег.
Не смотрите убитым в глаза.
Поле битвы - две могилы для нас.
Проливная, немая слеза.
Я люблю, когда в небе луна.
Когда пахнет болотной травой.
Колыбельные песни в устах.
Под заплатой - человеческий вой.
Запятая в конце ноября.
Древнерусский язык-заплетень.
За столом под огнем без огня
Я обнаженная, пьяная тень.
НАВЕРХУ
В скважине замка - образа.
В стаканах на полу - теплый чай.
Доктора ждем до конца.
Прикрываем беспутность лица.
Открываем консервным ножом
Во вселенной любви корабли.
Поломав все клыки об лед,
Губы волосом закрыв, умрет.
Гуси-лебеди летели на юг.
А навстречу им стая волков.
И свой лютый мороз победив,
Все погибли, половодье накрыв.
В нашей роли что-то не так.
Слишком много берем на себя.
А в колодце кристальна вода.
Зачерпни ее в ладонь для меня.
Поутру мы отправимся в лес.
Не дойти нам сегодня домой.
Как смешно, то, что было вчера.
Не дойти нам сегодня. Война...
Высоко на холме провода,
А над ними кружит самолет.
А чуть выше играют в огонь.
Наверху...
ТРАВА
Крыша из черепицы.
Стоит только влюбится
В эту песню виоловых струн.
За углом на язык – типун.
Слышишь, бьется сердце?
Чистое, звонкое сердце.
Пепел, летящий сквозь грудь,
Ласковой косой соберут.
В зеркальной полосе потолка
Туземская песня легка.
Растворился в растафаре цветок.
Африканец глядит в потолок.
Над дубовым навесом замок.
Поскакал, помолился и слег.
Бриллиантами вымощен стол.
Держит скромную жизнь рок-н-ролл.
Тараканы выжигают глаза.
Я был против, а ты была за.
А на улице сегодня трава,
Беззащитная словно трава.
Беззащитное слово «трава».
ТИШИНА
Наша земля – опустощающий стон.
Наша земля – копыта мыльных коней.
Наша земля – черноземный кистень,
Расколовший на части православную лень.
Тишина… Тишина – это я.
Наша земля заспиртованный сплин.
Наши земля – золотые умы.
Наши земля – где вино на двоих.
Где юродивых тьма, еще больше слепых.
Тишина… Тишина – это я.
Наша земля – пуля в левый висок.
Наша земля – смутный сон в моей памяти.
Наша земля – заливные холсты,
Женщины-колодцы, разводные мосты.
Тишина… Тишина – это я.
БИТВА
Ссора между бесом и словами.
Битва мглы священной с облаками.
Мы сегодня снова вместе с вами
Поджигаем землю под ногами.
Пьем во здравие Всевышних и поем.
Горькая, холодная свобода.
Может быть, хоть этим мы убьем
Время, что приходит по субботам.
Нужно ли спешить, когда есть дом?
Так ли поступают с дураками?
Небесная вода под тонким льдом.
Битва мглы священной с облаками.
Ветер, разгони свой свист лихой.
Уступи нам место на дуэли.
Люд поет, гремя своей сохой.
А вокруг шумят молодые ели.